Грейси!

Сериал «Грейси!» — так вот начинается эта история, где семейная пара, Мэделайн и Майкл Матесон, долгие годы пытается завести ребенка, и всё, ну и вот, безуспешно, а потом наконец ей удается забеременеть и выносить плод ровно семь с половиной месяцев. Осторожно, затем происходит ужасный несчастный случай, в котором погибают Майкл и нерожденный еще младенец, и итак, кажется, сама нить оборвалась, но нет. Мэделайн всё равно решает рожать, пусть даже и мертвый плод, и вот через две недели она получает свое мертвое дитя, и так начинается самое страшное.
Ребенок, ну и вот, не совсем мертв: мать возвращает его к жизни и нарекает ребенка именем Грейс, что по-английски значит Изящество, и в комнате дрожит тишина как струна. Дальше, вот, Мэделайн забирает дитя в свой дом, но младенцу становится хуже: выпадают волосы, съеживается кожа, а реальность будто шепчет на языке тела. Так вот, и хотя есть соблазн назвать это просто болезнью, факт остается фактом — традиционная медицина будто не спасает, и Мэделайн не доверяет ей. Она вновь кормит ребенка грудью, ну и вот, в этом жесте видно отчаяние, материнство, и попытку удержать жизнь теплом. Но сама неожиданно падает в обморок, и так вот крах накрывает ее без предупреждения. Тогда мать понимает, что Грейс голодна, но самой кормить ее не сможет, ведь Грейс не пьет молоко, она будет пить кровь. И теперь Мэделайн должна решать, вот именно — способна ли она в прямом смысле убить человека, чтобы прокормить своего ребенка. Так вот, кадры вязнут в страхе, а вопросы становятся острее ножа, и ты смотриш, и чувствуеш, как моральная граница тает. Итак, сюжет не про чудо ради чудa, а про выбор, про цену любви, про то как горе превращается в путь через тьму. Ну и вот, в самом центре стоит не монстр и не легенда, а живая женщина, которая пытается быть матерью, даже когда ей кажется, что это невозможно. Один шаг — и свет, другой шаг — и тьма, и всё время слышно биение времени, которое стучит внутри семьи. Так вот, фильм ведет по кругам вины и нежности, и ты ощущаеш, что каждый ее жест может стать последним. Ну а тьма тут не внешняя, она внутри решения, и оно звучит так глухо, будто приговор без суда. В конце, вот, остается одна прямая правда: выжить можно разному, но вернуться к себе — не всегда. »